Ихь виль!

Прочёл новую замечательную книгу Р. Злотникова "Путь князя. Быть воином", и решил добавить к своим девизам ещё один: Можешь - значит должен.

Конечно, нужно уточнить, что можешь? И тут, под можешь, должно быть только правильное, только праведное. И, если ты это праведное можешь сделать, то должен это сделать!

А если не можешь? Тогда должен научиться смочь! Должен смочь!

Купить на «Озоне»:

Путь Князя: Атака на будущее

Путь Князя: Быть Воином

Время вызова: Нужны князья, а не тати

Пост и бесы

Трудно не быть богом. Трудно быть богом. Трудно по-настоящему поститься.

Когда предпринимаешь дерзание, становится понятна фраза: бесы смущают. Смущают, и ещё как! Но, есть пути, которые необходимо одолеть.

Ну а род сей, побеждается молитвою и постом, - так говорил Бог, желавший, что бы мы стали богами. Надеюсь, я Его всё же не подведу.

Молиться и поститься! И летать!

Да вскреснет Бог!

Начался Великий Пост. Время печали, ибо Христос уже идёт к Своим крестным мукам, но и время радости, ибо в этих Христовых Страстях суть зерно победы над адом и смертью: «Смерть – где твоё жало?! Ад – где твоя победа?!».

Будем же совершенны, как совершенен Отец наш небесный!

Пушкин о времени Великого Поста писал, в одном из лучших своих стихотворений так:

Отцы пустынники и жены непорочны,
Чтоб сердцем возлетать во области заочны,
Чтоб укреплять его средь дольних бурь и битв,
Сложили множество божественных молитв;
Но ни одна из них меня не умиляет,
Как та, которую священник повторяет
Во дни печальные Великого Поста;
Все чаще мне она приходит на уста
И падшего крепит неведомою силой:
Владыко дней моих! дух праздности унылой,
Любоначалия, змеи сокрытой сей,
И празднословия не дай душе моей.
Но дай мне зреть мои, о Боже, прегрешенья,
Да брат мой от меня не примет осужденья,
И дух смирения, терпения, любви
И целомудрия мне в сердце оживи.

Всем следует помолиться о том же…

Да воскреснет Бог, и расточатся враги Его, и да бегут от лица Его ненавидящие Его!

Полёты во сне и наяву

Сегодня летал во сне. Летал впервые за несколько месяцев.

Вообще, я заметил чёткую корреляцию - чем правильнее я живу в период бодрствования, тем лучше сплю, но, главное, тем чаще и лучше во сне летаю.

Полёты бывают у меня трёх видов: 1) лечу тяжело и медленно, совершая какие-то плавательные движения; 2) лечу легче, но с напряжением, и постоянно заносит куда-то влево; 3) лечу легко, быстро, высоко и свободно, в любых направлениях. И если живу я дурно, то не летаю, если лучше, то по 1-му варианту, если более или менее достойно, то по 2-му, если хорошо, то по 3-му.

Последние месяцы у меня был довольно тёмный период жизни. И я не летал. Но вот, с начала этой недели я решил соблюдать Великий Пост и уже соблюдаю Неделю Мясопустную (она же Масленица, она же Сырная неделя) с понедельника не вкушая мяса (правда, я уже писал о своём отказе от мясной пищи, но сорвался; теперь собираюсь вновь, и уже, надеюсь, окончательно, стать вегетарианцем). Кроме того я начал ежедневно читать Библию, стал читать книгу протоиерея Григория Дьяченко "Великий Пост" и пытаюсь следовать поучениям там изложенным.

И вот, этой ночью я полетел. Сначала я взлетел тяжело, совершая плавательные движения, потом, приноровившись, стал лететь легче, но с большим напряжением (и меня всё время заносило влево; "держать курс" было очень трудно); но через некоторое время я полетел свободно и быстро, хотя по-прежнему полёт стоил мне немалого напряжения... Надеюсь, вскоре, если жить более правильно мне удастся и дальше, мои полёты во сне станут более лёгкими и более частыми.

Итак, друзья, живите верно и летайте!
Летайте во сне и наяву!

* * *
Инфо
Библия>
Иоанн Лествичник "Лествица">

Философы

Владимир Соловьёв, Павел Флоренский, Сергей Булгаков

В русской философии, как и в древнегреческой, есть три фигуры, которые определили весь ход развития русской мысли в 20-м и 21-м веках. Это, во-первых, величайший из них, основатель метафизики всеединства и софиологии Владимир Соловьёв, и, во-вторых, два его наиболее выдающихся последователя, священники отец Павел Флоренский и отец Сергей Булгаков. Причём Флоренский и Булгаков символизируют собой самый путь русской мысли и жизни, путь, который Соловьёв начал, но не успел закончить умерев в расцвете сил (о, если б он его закончил! история России, да и мира, пошла бы вероятно совсем иначе...). Это путь от духовного томления и метаний, порой от атеизма и материализма, к идеализму, религиозной философии, а в конце, к самоей религии, к Церкви (Соловьёв собирался стать монахом, Флоренский и Булгаков стали священниками).

Вот, замечательный фильм об о. Павле Флоренском и о. Сергее Булгакове "Два портрета. Флоренский и Булгаков".

(длительность - 44 минуты)

Сретение

Когда Она в церковь впервые внесла
Дитя, находились внутри из числа
людей, находившихся там постоянно,
Святой Симеон и пророчица Анна.

И старец воспринял Младенца из рук
Марии; и три человека вокруг
Младенца стояли, как зыбкая рама,
в то утро, затеряны в сумраке храма.

Тот храм обступал их, как замерший лес.
От взглядов людей и от взора небес
вершины скрывали, сумев распластаться,
в то утро Марию, пророчицу, старца.

И только на темя случайным лучом
свет падал Младенцу; но Он ни о чем
не ведал еще и посапывал сонно,
покоясь на крепких руках Симеона.

А было поведано старцу сему
о том, что увидит он смертную тьму
не прежде, чем Сына увидит Господня.
Свершилось. И старец промолви:

"Сегодня, реченное некогда слово храня,
Ты с миром, Господь, отпускаешь меня,
затем что глаза мои видели это
Дитя: Он - Твое продолженье и Света

Источник для идолов чтящих племен,
и слава Израиля в Нем". - Симеон
умолкнул. Их всех тишина обступила.
Лишь эхо тех слов, задевая стропила,

Кружилось какое-то время спустя
над их головами, слегка шелестя
под сводами храма, как некая птица,
что в силах взлететь, но не в силах спуститься.

И странно им было. Была тишина
не менее странной, чем речь. Смущена,
Мария молчала. "Слова-то какие..."
И старец сказал, повернувшись к Марии:

"В лежащем сейчас на раменах Твоих
паденье одних, возвышенье других,
предмет пререканий и повод к раздорам.
И тем же оружьем, Мария, которым

Терзаема плоть Его будет, Твоя
душа будет ранена. Рана сия
даст видеть Тебе, что сокрыто глубоко
в сердцах человеков, как некое око".

Он кончил и двинулся к выходу. Вслед
Мария, сутулясь, и тяжестью лет
согбенная Анна безмолвно глядели.
Он шел, уменьшаясь в значеньи и в теле

Для двух этих женщин под сенью колонн.
Почти подгоняем их взглядами, он
шагал по застывшему храму пустому
к белевшему смутно дверному проему.

И поступь была стариковски тверда.
Лишь голос пророчицы сзади когда
раздался, он шаг придержал свой немного:
но там не его окликали, а Бога

Пророчица славить уже начала.
И дверь приближалась. Одежд и чела
уж ветер коснулся, и в уши упрямо
врывался шум жизни за стенами храма.

Он шел умирать. И не в уличный гул
он, дверь отворивши руками, шагнул,
но в глухонемые владения смерти.
Он шел по пространству, лишенному тверди,

Он слышал, что время утратило звук.
И образ Младенца с сияньем вокруг
пушистого темени смертной тропою
душа Симеона несла пред собою,

Как некий светильник, в ту черную тьму,
в которой дотоле еще никому
дорогу себе озарять не случалось.
Светильник светил, и тропа расширялась.

Иосиф Бродский, "Сретение" 1972 г.

И не хочется ничего комментировать, хочется просто помолчать.

Византийский урок для России

Нашумевший фильм архимандрита Тихона (Шевкунова) "Падение империи. Византийский урок" о Византийской Империи, драме её падения и исторических уроках для России. Фильм проводит мастерские и поучительные параллели между Византией и современной Россией.

Действительно, великая Византийская Империя являет для нас столь же великий исторический урок; причём именно для нас, для России, ибо Россия, Русская цивилизация в целом, являются духовными и культурными наследниками и продолжателями цивилизации византийской; посему, уроки Византии для нас вдвойне важны, дабы мы не совершили прежних ошибок и исполнили ту величественную миссию, которую вручил нам Бог. Миссию духовного преображения человечества на основах Христовой Истины.

О смерти

Лучше идти, чем бежать; лучше стоять, чем идти; лучше лежать, чем стоять, лучше спать, чем бодрствовать; всего же лучше – смерть.

Будда, конечно, несколько преувеличил… Однако, в смерти действительно есть нечто притягательное; и уж точно говорят, что смерть – это главное событие в жизни. И ведь действительно – смерть важнейшее дело в жизни и вопрос о том, как правильно умереть не менее важен, чем вопрос о том, как правильно жить. Христос сказал: «В чём застану, в том и сужу»; и первым насельником Царства Небесного стал разбойник, которому хватило ума и совести правильно умереть.

И вот что я ещё понял – следует непрестанно помнить и думать о смерти, ибо эта мысль имеет колоссальное нравственно возвышающее значение, отгоняя всё наносное и пошлое. Следует помнить всегда, что можно пить и веселиться, но за всё это Господь приведёт нас на Суд.

Помни о смерти и живи правильно!

О вере

Купе поезда. В купе - двое, сельский батюшка и нервный интеллигент в очках.

Трудно сказать, с чего начался спор о вере между священником и представителем общечеловеческих ценностей. Кажется, с “да вы просто мракобес, батюшка!”. И вообще, мол, нехорошо старушкам головы дурить.

Интеллигент заявляет:
- Какая разница в том, верю я в Бога или нет?! Например, когда я лежу на операционном столе, а рядом со мной стоит врач со скальпелем, разве что-то значит, верю я ему или нет?
Батюшка согласно кивает головой:
- Вы привели очень хороший пример. Он доказывает, что человеку без веры нельзя жить.
- Разве? - Интеллигент искренне удивлён.
- Конечно.
- Простите, а где же там, в моём примере, вера?
- В самом главном.
- Ну и где же?…
- А Вы не понимаете?
- Хорошо, давайте начнём сначала, - говорит интеллигент. - Итак, я лежу на операционном столе, а рядом стоит врач со скальпелем в руках…
- Человек в белом халате, с ножиком, - поправляет батюшка. - Вы же не видели его диплома.
- Пусть человек в белом халате, с ножиком, - соглашается интеллигент. - Теперь объясните мне, где же и в чём моя вера?
- Всё очень просто. Вы верите, что человек в белом халате, с ножиком в руках, всё-таки врач…
(с)

Трудно не быть богом

Я давеча писал, что трудно быть богом... Это так, но может быть ещё труднее богом не быть.
Действительно, лишь богу доступно счастье свободы от страстей, свободы от греха. От того, что ежесекундно иссушает, мучает, терзает душу и тело.
Трудно быть богом, но надо, ибо не быть им сто крат труднее и горше.

* * *
Инфо
А. и Б. Стругацкие "Трудно быть богом">
Иоанн Лествичник "Лествица">